Программа «Ветер, странник бесприютный» приурочена ко Второй триеннале звучащих искусств Korkut. Тематически кинопрограмма из 5 показов также берёт за отправную точку ветер и переносит его исследование в плоскость изображения. 

Как запечатлеть невидимое? В фильме Life Dances On фотографа Роберт Франк есть образ человека, который пытается сфотографировать ветер. Ему удаётся запечатлеть лишь предметы, которые ветер приводит в движение. Кино приближается к задаче поймать ветер вплотную — предметы, которые ветер приводит в движение, движутся и на экране. Ветер и кино становятся сообщниками в этом деле — стихия приводит объекты в движение, а кино позволяет это движение зафиксировать.

Но что делать с запечатлённым ветром режиссёру? В большинстве снятых фильмов мы наверняка обнаружим случайный ветерок, не задуманный как конкретный образ. Ветер, по большей части, выбирает фильмы, а не наоборот. Поэты и писатели веками находили ветру самое разное применение: он приносит перемены, благие и тревожные вести, навевает тоску и разгоняет радость. Эти же мотивы прослеживаются в нарративном кино. Ускользающая материальность ветра позволяет режиссёрам брать его и придавать любое необходимое значение — но в этой иерархии образ-автор в случае ветра всё равно не покидает ощущение если не полной доминации образа, то его значительной самостоятельности. В этой программе мы собрали фильмы, авторам которых удалось выйти на диалог с ветром и именно благодаря нему рассказать ту историю, которую они хотели — через анимацию, звук и документацию.

В фильме «Поговори со мной, ветер» Стефана Джорджевича ветер колышет листву деревьев в семейном гнезде, которое не так давно покинула мать режиссёра, и становится проводником мир умерших, прокладывающим мост между настоящим и прошлым.

У кыргызского кино, чьё действие часто разворачивается в сёлах или вовсе отдалённых горных поселениях, исторически особое отношение с ветром. Он явно присутствует и в кино режиссёров, начавших работать на заре независимости республики: Актан Арым Кубат, Эрнест Абдыжапаров и Темир Бирназаров не фокусируются исключительно на ветре, но дают ему волю в своих поэтических зарисовках, будь то история взросления в форме мозаики сельской реальности («Селкинчек»), абстрактная беккетовская история (не)любви («Таранчы») или документальная зарисовка о жизни в живописных, но рискованных условиях («Чёртов мост»). 

Хаяо Миядзаки в своём антивоенном шедевре «Ветер крепчает» использует ветер двояко. С одной стороны, он вдохновляет главного героя, инженера, создавать самолёты, обгоняющие стихию. Цитирование стиха Поля Валери, легшего в основу название, становится главным жизненным принципом, наделяющим смыслом путь: «Ветер крепчает!.. Значит, жить пытайся». С другой стороны, крепчающий ветер означает невозможность обуздать внешние обстоятельства — приближающуюся войну, для которой и используются творения инженера. 

В «Ветре» Виктор Шёстрём мастерски обходится без звука — песчаные бури присутствуют как визуальный образ, а их завывание лишь отражается в обезумевших глазах главной героини. Здесь ветер становится непреодолимой силой, судьбой и проклятием для молодой девушки, сопротивляющейся обстоятельствам. 

А монгольский «Город ветра» Лхагвадулам Пурев-Очир показывает нам Улаанбаатар, где серая и бесчеловечная современность шквальной стихией сносит доносящиеся лёгким ветерком из прошлого обычаи и ритуалы, связывающие духовный мир предков с материальным.