Есть что-то трагичное, очаровательное, хрупкое и долговечное в тех союзах, где оба человека художники. Такое личное и профессиональное партнёрство расщепляет отношения на множество граней: от удачного со-творчества до соперничества, где в разные периоды истории были и плагиат, и триумф, предательство, смерть и бессмертие.  

Не хотелось бы заниматься излишней романтизацией, однако, когда художник выбирает в партнеры другого художника, оба, в определенном, смысле дают согласие на особый жизненный путь, в серьезной степени посвященный служению искусству — его созданию, уничтожению или забвению. Особенно применимым это правило кажется в странах с недавно обретенной независимостью и все еще развивающейся и не всегда устойчивой культурной экосистемой.

Инфраструктура, в которой отсутствует или почти отсутствуют галереи, профильное образование, музеи, фонды, резиденции или арт-ярмарки, не предоставляет художникам устойчивой поддержки и возможностей. В этом смысле художественные союзы становятся, своего рода, государством в государстве — небольшими островками со сложившимися ценностями, набором знаний и навыков, самоподдерживающейся системой, регулирующей распределение ответственности и ресурсов и прорастающей снизу вверх. Эта система в равной степени самокритична и наполнена безусловным принятием; она способна существовать десятилетиями, переживая кризисы, смены режимов, идеологий и технологий.

Самоорганизация художников как способ сохранять независимость, существуя в паре с другим столь же вовлеченным в познание жизни человеком, вызывает восхищение. Особенно если учитывать, насколько тесно здесь переплетены чувственное и рациональное, частное и публичное, обыденное и эмоциональное. Многое становится общим: пространство студии, работы в хранилище, банковские счета, сильные и, как правило, бескомпромиссные эго.  

При этом художественных дуэтов в Казахстане, но и в Центральной Азии в целом, так много, что даже во время небольшого исследования, предвосхищающего эту выставку, удалось найти не меньше двадцати, большая часть из которых представлена в экспозиции. Эти люди влияли и продолжают влиять не только на художественный язык друг друга — задача, которая сама по себе кажется масштабной, — но и делят между собой опыт проживания жизни. Это накладывает дополнительное давление: работа для них не заканчивается в момент возвращения «с работы домой». В семейном пространстве они продолжают оставаться друг для друга коллегами, критиками, цензорами и профессиональными партнерами.

Особую остроту этому наблюдению придает недавнее открытие в Алматы сразу двух крупных культурных институций — Центра современной культуры «Целинный» и Almaty Museum of Arts. В этот важный для истории страны и, по сути, триумфальный для художников момент возникает желание взглянуть на художественные союзы и произведения, созданные внутри них, более внимательно, чтобы очертить пространство “до институций”. Как искусство существовало долгие годы вне масштабных культурных механизмов, без поддержки или валидации, зачастую вопреки и маргинально, в каком-то смысле, беспризорно.

Это выставка про время, которое навсегда останется в прошлом, про то что бывает с искусством, перед тем, как оно попадает в историю, про путешествие художника от одиночества к любви, от укромного к институциональному, от экспериментального к профессиональному.

Выставка посвящается Галиму Маданову.